Его называют человеком-легендой, человеком-планетой, но мы всегда знали, что жизнь отца заключена в семье.

5

Уроженец национального села Варьеган, который сумел прославить свою малую Родину буквально на весь мир. Поэт, писатель, философ, человек с активной жизненной позицией, он решительно отстаивал интересы коренного населения, бережно хранил его историю.
Но в памяти своих близких Юрий Кылевич живет прежде всего как любящий муж и заботливый отец.
— Мне легче рассказывать о нем как об отце, чем как об общественном деятеле, — делится дочь писателя Тайна Карымова. — Он был хорошим отцом — добрым и заботливым. Его любовь к нам проявлялась в улыбке, взгляде, поступках. Он не был склонен к сантиментам, не в его привычках было лишний раз обнять или поцеловать. Но мы всегда знали, что жизнь папы заключается в семье.
Юрий Кылевич находил время поинтересоваться школьными успехами дочерей, у него были припасены для них доброе слово и мудрый совет.
— Я после школы поехала с подружкой поступать в кооперативное торговое училище, — вспоминает Тайна Юрьевна. — Папа не стал мне этого запрещать, просто сказал: «Не езди, это не твое, ты не сможешь работать в торговле». Но в юности не любят слушать родительских советов. Я, конечно, поступила по-своему и закончила училище. Однако папа оказался прав: работать в торговле не смогла. Хватило меня на год, когда поняла, что это и в самом деле не мое.
Дочь писателя вспоминает, что Юрий Кылевич никогда не диктовал своим детям, как им нужно поступать, не навязывал модели поведения. Он всегда оставлял за ними право на выбор и ждал самостоятельных действий.
— Чем старше я становлюсь, тем больше мне его не хватает, — поделилась Тайна Юрьевна. — Не хватает его мудрости, добрых советов. У меня столько к нему вопросов. Когда был рядом, казалось: все успею спросить, обсудить, поговорить. А теперь понимаю, как много времени потеряла. Сегодня в трудной ситуации думаю: а как поступил бы он? Как отнесся бы к тому или иному моему поступку? Как принял бы то или иное решение?
Никогда Юрий Кылевич не повышал на детей голос и уж тем более не поднимал руку. Но если был недоволен чьим-то поступком, умел так об этом сказать, что поневоле становилось стыдно или неловко и уже никогда не хотелось повторять проказ.
Сохранился Юрий Вэлла в памяти дочери и как хороший муж для Елены Федоровны.
— Родители всегда были вместе, — рассказывает женщина. — Уезжали на стойбище, ходили за оленями, ездили куда-то. Папа говорил о маме: «Вот мой посох». Он знал, что всегда может на нее опереться, когда было плохо, когда болел. Она стала его поддержкой в те времена, когда отец защищал от нефтяников стойбища. Это были страшные времена. Приезжали на машинах, угрожали, запугивали. Наверное, мама боялась и за него, и за себя, и за нас. Но ей никогда не пришло бы в голову уговаривать его отступиться. Она верила в правоту его решений и поддерживала во всех начинаниях. Наш народ замкнутый, немного боязливый, поэтому отец вставал на его защиту.
Жена и дети были первыми слушателями произведений писателя.
— Я до сих пор слышу его голос, когда он читал нам «Разноцветное небо», — говорит Тайна. — И помню, как было написано стихотворение «По Ватьегану плывет нефть». На Ватьегане прорвало трубу, и в воде появилось большое нефтяное пятно. Мы были совсем маленькими и не понимали, как это опасно, сколько вреда причиняется природе. Пятно было радужное, красивое. Мы видели, как волнуются взрослые, но не осознавали причину их беспокойства. Понимание пришло гораздо позже, и я до сих пор не могу читать это стихотворение без слез.
Юрий Вэлла много времени уделял оленям.
— Он говорил, что у него с детства в голове был олень, — продолжает вспоминать Тайна Юрьевна. — То есть с ранних лет папа мечтал быть оленеводом, но тогда это представлялось нереальным. Он как раз жил в то время, когда детей коренных народов насильно свозили в интернаты, запрещали говорить на родных языках, носить национальную одежду. Их отрывали от традиций, от привычного уклада жизни, и казалось, что обратного пути нет. Но все же Вэлла сумел осуществить свою мечту. Он стремился к цивилизации, но вернулся на стойбище, купил оленей и стал оленеводом.
Юрий Кылевич был человеком общественным, очень любил гостей, и в доме, и на стойбище всегда оказывалось много людей, в том числе иностранные гости. Поэты-переводчики, экологи, этнологи, историки, художники и кинематографисты со всего мира, интересующиеся жизнью финно-угорских народов, приезжали к нему, чтобы познакомиться с бытом коренных жителей Севера. Никогда писатель не делил людей по чинам и должностям.
— Когда у отца были гости, независимо от того, кто это: тракторист, оленевод или студенты – никто из чиновников, приходивших в наш дом, не мог позволить себе перебить их в разговоре, — говорит Тайна Юрьевна. — В нем отсутствовало чинопочитание, всех людей воспринимал одинаково, как равных. Очень любил общаться со студентами. Его книга «Поговори со мной» переиздавалась несколько раз. Папа говорил, что все студенты разные, вот и пусть у них будет выбор, какой экземпляр книги им больше по душе.
Своими знаниями, умениями, житейской мудростью Юрий Кылевич охотно делился с мужьями повзрослевших дочерей. Он с уважением относился к их выбору спутников жизни и очень любил многочисленных внуков.
— Мы с нетерпением всегда ждали приезда родителей со стойбища, — вспоминает Тайна Карымова. — Все собирались в доме, разговаривали, обсуждали семейные дела. Наши дети слушали деда, открыв рты: он рассказывал им сказки, умел пошутить. Вместе они выполняли домашние дела, будь то заготовка дров или какая-то уборка по дому. А вечерами дети спорили до слез, кто сегодня останется с ночевкой у бабушки и дедушки, а кто придет завтра.
Став известным во всем мире, Юрий Вэлла не заболел «звездной болезнью».
— Он никогда ни на кого не смотрел свысока, — делится дочь писателя. — Мы в общем-то и не осознавали, что папа — знаменитость. Для нас он прежде всего был мужем, отцом, дедушкой. И для него самого семья была важнее всего. Он старался нам помогать при жизни, и сейчас мне кажется, что он мне помогает. Когда предложили возглавить дом-музей, я волновалась. Никогда не имела отношения к музейной деятельности, не писала сценариев, не занималась организацией мероприятий. Но когда начала работать, возникло устойчивое ощущение, что папа рядом. Я иногда слышу его голос, как он поет на ненецком языке. У отца была такая привычка, когда он что-то делал, всегда напевал. Эту песню слышала сестра, когда сплавлялась по Агану в составе экспедиции. Слышит ее и мой муж. Он не понимает ненецкого языка, но слова слышит отчетливо. Отец часто снится маме, подсказывая решение трудных вопросов. Когда я нахожусь в этом доме, я ощущаю папино присутствие. Мне здесь все удается, у меня все получается. Часто обращаюсь к его книгам. Уже заболев, отец говорил: «Ищите ответы на все вопросы в моих книгах». Я так и делаю. Мое любимое произведение — «Азбука оленевода». Здесь прописаны жизненные истины, очень простые, но на все времена. И в самом деле можно найти ответ на любой вопрос. Главное — уметь правильно прочитать.

Наталья Стаброва. Фото Юлии Пановой