О тех, про кого говорят, что у них ограниченные возможности.

6

У появления этого материала своя история. За более чем двадцатилетнюю практику тележурналиста я много делал репортажей об инвалидах. Простите, о людях с ограниченными возможностями. Но так сложилось, что в последние несколько лет эта тема обходила меня стороной. И вот пару недель назад слушаю по радио передачу о новом телесериале «Толя робот». Про парня, который остался без рук и ног. Комедия. Буквально через час после программы редактор дает задание сделать материал о спортсмене с инвалидностью. Я удивился совпадению, но не очень. Буквально на следующий день знакомая попросила снять видеоролик про ребенка, у которого гидроцефалия мозга. Спустя еще пару дней делаю репортаж с соревнований людей с ограниченными возможностями. Видно, пришло мое время погрузиться в тему.
Городская спартакиада по пауэрлифтингу. На скамье лежит миловидная женщина. Ее ноги притянуты ремнем к скамье. Самостоятельно она на них ходить не может. Рядом стоит средство передвижения — инвалидная коляска. Во второй попытке спортсменка жмет от груди штангу весом 90 килограммов. В третьем подходе 100 килограммов не удается выжать.
— На чемпионате России с весом девяносто я только начинаю выступать. Сегодня, может, запала не хватило. А вообще мой рекорд — 120, — делится впечатлениями от выступления Анастасия Соколкова.
— Какие ближайшие спортивные планы?
— Буду готовиться к кубку России.
— На какой результат рассчитываете? — задаю очередной стандартный вопрос.
— Как тренер спланирует. Помост покажет.
Я не крокодил
В первый раз с Настей, так она разрешила себя называть, мы встретились в ее кабинете в спорткомлексе «Олимпия», где она работает психологом. Говорили долго. Об истории, о личном, о политкорректности.
Сейчас Насте 38 лет. Родилась в Краснодаре с диагнозом «спинно-мозговая грыжа».
— В роддоме маме принесли бумагу на подпись с отказом от меня: «Зачем вам такая девочка?». Это была обычная повсеместная практика. Да и сейчас предлагают. Отказники отправлялись в дом малютки, и если ты там не умер и дожил до 16-18 лет, отправляешься в дом престарелых и инвалидов.Всю жизнь, пока была маленькая, моя мама доказывала, что я не крокодил.
В шесть лет девочка пошла в музыкальную школу, а вот посещать детский сад ей не довелось.
— Там не знали, что делать со мной. В СССР ведь инвалидов как будто не существовало. В 1980 году, когда у нас в Москве проходили Олимпийские игры, Советский Союз отказался проводить паралимпиаду. Тогда правительство мотивировало отказ тем, что спортсооружения не приспособлены для выступления спортсменов-инвалидов.
Знаменитая фраза «в СССР секса нет» известна всем и отражает лицемерное отношение общества к теме секса. Во фразе «в СССР инвалидов нет», которая прозвучала от руководства страны в ответ на предложение выступить на паралимпиаде в Сток-Мандевилле в 1984 году, — отражение официальной позиции государства, в котором не только стадионы не приспособлены для инвалидов, но и сама жизнь не рассчитана на эту категорию граждан. Стыдливое замалчивание проблемы на протяжении многих лет.
— В Советском Союзе льготы по инвалидности были хорошие,но получить их было проблематично. Даже сам список положенных льгот было трудно достать, как будто это секрет КГБ.
«Что с тобой делать?»
При поступлении в школу, как и при попытке устройства в детский сад, возникли проблемы.
— Сказали, пусть поступает в школу для инвалидов и умственно отсталых. Но мать добилась, чтобы я училась в обычной средней школе. При поступлении сдавала экзамен. Когда рассказала практически наизусть всего «Буратино», отпали все вопросы. Предлагали перейти на заочное обучение, но все десять лет проучилась очно. Только после четвертого класса, когда мне делали операцию в Канаде, я один год просидела на домашнем обучении.
— А как складывались отношения с одноклассниками?
— Нормально. Спасибо первой учительнице, которая очень корректно общалась со мной и помогла ребятам выстроить общение и сформировать доброжелательное отношение ко мне. В подростковый период вокруг меня образовался вакуум, сверстники не знали, что со мной делать.
«Не знали, что со мной делать» звучит в разговоре второй раз. Что делать, не знали воспитатели в детском саду, потом сверстники-школьники. Чувствую, что эта фраза вообще лейтмотив инвалидной темы. Так же не знали, что делать с безногими и безрукими фронтовиками, увешанными медалями и побирающимися на улицах великой страны, победившей в великой войне. И Сталин нашел решение: оперативно, бесшумно «самовары», так цинично прозвали людей без конечностей, вывезли в специальные интернаты. Как метлой, вымели с улиц. Чтоб не портили людям праздник. «В СССР инвалидов нет».
Но Настя есть. И избежав инвалидных резерваций, она успешно закончила обычную среднюю школу и поступила в Кубанский университет на психолога.
— На очное обучение брать не хотели, потому что университет в конце девяностых никак не был приспособлен для таких студентов, как я. Ни съездов, ни лифтов. Ковыляла на костылях на четвертый этаж. В те времена городская среда вообще была мало приспособлена для инвалидов. Ситуация постепенно менялась. Сейчас новые торговые центры и объекты строятся с учетом доступности людей с инвалидностью. Это, конечно, радует. Что касается Нижневартовска, то по сравнению с Краснодаром здесь гораздо лучше с общественным транспортом, почти на всех рейсах есть специально оборудованные автобусы. Порой сложно попасть в общественные места. Многие организации приобрели специальные подъемники, шагающие по ступенькам, но, во-первых, они подходят не для всех видов колясок, а во-вторых, часто персонал не знает, как ими управлять, предлагают поднять на руках.
— Почему в обществе инвалидов не состоите?
— Мое общество здесь, — и Настя обводит руками спорткомплекс «Олимпия», где мы беседуем, — самая активная часть здесь. Я в Краснодаре одно время работала в обществе инвалидов психологом. Но там они больше грызлись за власть и деньги, а реальная помощь нуждающимся на втором месте. Вся забота о подопечных — это на Новый год от общества подарок — полотенчико или сладости, — вспоминает Анастасия.
Спорт и Нижневартовск
— Как в спорт пришли?
— Выпустилась из института и поняла, что никому не нужна со своим высшим образованием. Думала, чем заняться. Я всегда была крепкой, и знакомый предложил пойти к тренеру заниматься штангой. Через два месяца выступала на городских соревнованиях. Довольно быстро попала в сборную России. Становилась несколько раз чемпионом страны. Самое высокое достижение — второе место на кубке Европы. Из-за болезни был перерыв в занятиях. Возобновила активные тренировки уже в Нижневартовске. Сейчас я кандидат в мастера спорта. Выигрывала окружные соревнования, выступаю на российских чемпионатах, где стабильно третья.
В Нижневартовск Анастасия перебралась три года назад.
— До 35 лет жила с родителями. Пару раз съездила к друзьям, познакомилась с местным тренером Музой Гайфетдиновой, она меня позвала, и я переехала.
— Главная мотивация переезда — жить самостоятельной жизнью?
— Да. Это естественно, что взрослый человек должен жить сам. Мама переживала, отговаривала. Я ей говорила: мама, но ведь ты сама всю жизнь воспитывала так, чтобы я сама справлялась, готовила к этому. Прими мой переезд как главный итог всех этих усилий, как главное свое достижение. И она смирилась. Считаю, когда что-то надо, любые «но» отпадают. Я приспособилась. И к погоде в том числе. Мне кажется, что теперь южный климат хуже переношу, чем северный. Лучше минус сорок, чем плюс сорок.
— Тяжело переходить к самостоятельной жизни?
— Я была готова к этому. К тому же в доме пандус, рядом магазин, банк, поликлиника. С работы и на работу доставляет служебная специальная машина.
Маресьев не пример
Переходим, на мой взгляд, к самой интересной теме беседы.
— Такие известные люди, как Алексей Маресьев или Ник Вуйчич, вас вдохновляли?
— К вопросам «вдохновления» я двояко отношусь. Как психолог понимаю, что оно может быть как на пользу, так и во вред. Например, у человека после травмы нет сил, жизнь вся порушена, и когда его пытаются «вдохновлять», это может вызвать обратную реакцию, озлобление и агрессию. Я стараюсь в своей жизни на себя опираться. Если у меня есть силы, то это сделаю, если нет, то посижу, подумаю и сделаю по-другому. Но лично меня Маресьев не вдохновлял.
— А вы кого-то вдохновляли?
— Надеюсь, что своим словом как психолог кому-то помогла. Но это все очень индивидуально, нет общих готовых формул. Я не считаю свою жизнь какой-то героической или особенной. Если человек позволяет, то рассказываю про свой переезд, как рассчитывала на свои силы. Предлагаю, как можно поступить в разных ситуациях. Но если у человека нет сил, то тут хоть «обвдохновляйся».
— Может, наш разговор кому-то поможет?
— Может поможет, но думаю, что то, о чем говорим, рассчитано больше на людей без инвалидности, на просвещение. Страх, невежество — обычная составляющая при общении с инвалидами. Люди не знают, как со мной общаться. Они думают, что раз я в коляске, то со мной надо как-то по-особенному говорить. Боятся, что сделают что-то не так, как надо.
Я вспомнил себя. Действительно, часто, когда оказываюсь рядом с человеком в коляске, глухим или слепым, то тут же мое поведение меняется, становится неестественным. И многие испытывают в таких ситуацих дискомфорт.
— А нужно ли предлагать помощь человеку с инвалидностью, которого встречаешь на улице или в общественном месте? Как сделать это так, чтобы не обидеть?
— Просто спросить: вам нужна помощь? Это корректно. Бывает, что когда я говорю «не надо», а мне еще десять раз предлагают, уговаривают, идут по улице, настаивая на помощи, а то и просто хватают коляску и начинают катить ее куда-то, это вызывает недоумение. Кто-то в таких случаях делает доброе дело не ради меня, а ради себя: вот какой я молодец, плюс мне в карму. У нас в отношении инвалидов распространен стереотипный шаблон восприятия: это либо герои, либо нищенствующие люди. И отчасти в СССР это соответствовало действительности. Но сейчас появляется прослойка людей с инвалидностью, которые просто работают, живут. Они не паралимпийские чемпионы и не содержатся в домах престарелых. Но их упорно выделяют в особую категорию. Когда останавливают и спрашивают «почему ты без сопровождающего?», у меня это вызывает недоумение: а почему я, едущая по улице на работу, должна быть с сопровождающим? Есть в школах «Уроки доброты», на которых детей учат правильному отношению к людям с ограниченными возможностями. Для меня это странно. Это как учить правильному отношению с животными. А почему тогда не сделать специальные «Уроки доброты» по отношению, например, к журналистам? Ребенок после «Уроков доброты» бежит рядом и настойчиво пытается помочь мне заехать на пандус. Он не должен этого делать, пандус априори должен быть доступным, чтобы не только я, но и мама с коляской могли на него въехать. Мой въезд на пандус должен регулироваться законом и не зависеть от того, чему научили его сердобольные дяди и тети.
— Кстати, как в Нижневартовске с пандусами на улицах?
— В центре нормально, постепенно их становится больше. Но много неудобных, которые сделали просто для галочки.
— Были в жизни моменты, когда от отчаяния хотелось наложить на себя руки?
— Отчаяния, чтоб жить не хотелось,не было. Я всегда была жизнерадостным человеком, да и специальность психолога помогла. Самый депрессивный момент был, когда после института оказалось, что никому не нужна со своим высшим образованием. Я днями сидела дома, пялилась в компьютер, и ничего не происходило в жизни. И для меня маленьким шажком стало то, что я занялась поиском зала лечебной физкультуры. И этот шажок привел меня к первому тренеру. Спорт тогда вытащил меня из застоя. Похожая ситуация была перед переездом в Нижневартовск, когда после болезни не тренировалась, сидела дома в режиме ожидания.
Как правильно?
— Сейчас слово «инвалиды» в публичном пространстве стараются не употреблять, считается, что это грубо и некорректно. Общеупотребимой стала словесная конструкция «люди с ограниченными возможностями здоровья», что, лично на мой взгляд, тоже не очень звучит. Как бы вы хотели, чтобы вас называли?
— Мне без разницы. Сейчас наиболее политкорректно говорить «человек с инвалидностью». На первом месте человек, а потом уже его особенность. Человек с аутизмом, а не аутист, человек с диабетом, а не диабетик, человек, использующий инвалидную коляску, вместо колясочник. Я иногда употребляю слово «инва».
— «Инва» сами придумали?
— Не помню, где увидела, мне понравилось, как-то легло на язык. Если задуматься насчет термина «с ограниченными возможностями», то разве вы не ограничены в чем-то? Это же логично. Или этот безумный термин: человек с безграничными возможностями. Прям начинаю чувствовать себя каким-то Бэтменом. Бесит этот пафос.
— Но ведь это же по-доброму говорят, без насмешки.
— Нужно придумать обозначение этой группе людей. Старое «инвалид» вроде не подходит. Пробуют другие, спрашивают: а как вам нравится? Происходит процесс взаимного узнавания. Это нормальный процесс. Общество поворачивается в нашу сторону, и молодые люди с инвалидностью уже не испытывают давления клейма «инвалид», которое ставили в СССР.
— Что посоветуете этой молодежи?
— Нужно слушать себя, пытаться понять, как ты хочешь жить. Если с родителями, то ничего страшного, это нормально. Но главное, не грызть себя чувством вины. Живите с родителями, копите опыт и знания, получайте социальные навыки, старайтесь снижать зависимость от опеки родителей. Не хочешь быть обузой — не будь. Сейчас в помощь интернет. Любые знания, лекции, тренинги сейчас доступны, не выходя из дома.
Задаю вопрос, который по ходу разговора все откладывал, не решаясь задать:
— Как с личной жизнью?
— С этим все хорошо, замечательно, меня все устраивает, — говорит Настя, улыбаясь, и я чувствую, что это правда и сказано не для успокоения читателей.
В сериале «Толя робот» лишенный конечностей герой не страдает и не мечется в поисках выхода, он просто живет и решает задачи, которые ставит перед собой. И он не ищет примеров для подражания или вдохновения. Он сам вдохновляет всех, кто находится рядом с ним. И зрителей. В финале он говорит: «Это я раньше был инвалидом. А теперь я знаю, зачем живу».
И Настя инва знает.

Константин Щербина.Фото автора.